Новый босс. День первый. Продолжение.

Совещание с представлением нового Генерального директора назначили на 15-00. Какое счастье, что дали пообедать. Время обеда в нашей корпорации каждый директор выбирал себе сам, ограничивали нас только периодом – допустимо было поесть с 12-30 до 15-30. Мало кто, конечно, придерживался этого правила. Скорее оно существовало чисто формально, чтобы было. В любом случае, получив в календарь письмо помощника, в котором она сообщала место, время и тему встречи, я обрадовалась. Не люблю чувство голода. Просто зверею от него. «Ты какая-то не женщина, - сказала мне однажды подруга. – Женщина чувство голода переносит спокойно, ведь мы же всё время на диете. А ты просто как мужик, рычишь и бросаешься на всех».
Да. Оля была в этом плане совершенно права. Голод меня раздражает. Вначале он вызывает стойкое чувство неудовлетворенности, дальше это чувство перерастает в раздражение, которое, если не утолить голод, становится просто невыносимо. Правда, это ощущение пребывает со мной лишь первые пять часов голода. Дальше оно притупляется, и уже через семь часов я почти его не чувствую. Но первые пять часов я, действительно, как зверь. Мне кажется, что всё это от того, что у меня первая группа крови и повышенная кислотность. Я предпочитаю рыбе мясо, что в глазах каких-нибудь селебрити покажется совершенно не по-женски. Но мне это безразлично. Я слишком остро чувствую голод и должна есть каждые три часа. Так я и делаю. Утром завтрак, потом в 10-30 кофе на работе, в 13-30 – обед, если не помешают или не назначат совещаний. В районе четырех вечера что-нибудь кисломолочное, в восемь – ужин, перед сном – кефир. Тогда день проходит почти мирно.
В 14-50 я вышла из своего кабинета и направилась в большой конференц – зал, где было назначено совещание по случаю представления нового генерального директора. Через 2 минуты я открыла дверь и обомлела. В зале почти все места уже были заняты. И это при том, что большая часть наших топ-менеджеров никогда не отличалась пунктуальностью. Сегодня практически все были на местах. Таким большим составом, с участием директоров филиалов и региональных представительств, мы собирались только на выездных совещаниях. А потому фиксированных мест ни у кого не было. Обычная иерархия совещательных мест была нарушена. Я вошла и поздоровалась со всеми сразу и ни с кем конкретно. Кто-то обернулся и приветствовал меня, кто-то вообще не обратил на меня внимание. Я стала глазами искать за столом свободное место. Вдруг советник Жемчугов замахал мне рукой, указывая на свободное кресло подле себя. Я обрадовалась и пошла в его сторону.
В 14-55 в конференц – зал вошла помощница Маня со списком обязательных к участию в совещании сотрудников, которых она безжалостно крыжила шариковой ручкой. Маня рассеянно смотрела на присутствующих, пытаясь понять, всех ли она отметила в своем списке или кто-то от неё спрятался. Наконец, она сложила список вчетверо, что означало, что присутствуют все, и стала проверять, работает ли центральный микрофон на столе. За этим микрофоном должен был, видимо, сесть акционер. После этого она поправила центральное кресло во главе стола и прикатила из углов еще два, поставив их по правую и левую сторону от центрального кресла. Присутствующие с напряжением наблюдали за этими приготовлениями. Наконец, она нажала на стене кнопку, от которой снаружи над дверью конференц – зала загорелась табличка «Идёт совещание», и вышла.
- Пошла звать, - громко произнес Жемчугов.
Все затихли и воцарилась тишина. Присутствующие переглядывались и почти не улыбались. На лестнице послышались шаги. Сначала стук женских каблуков – быстрые и легкие шаги, которые тут же были нагнаны и заглушены стуком мужских ботинок. Шли поспешно. Дверь открылась, вошла Маня, за ней вошел акционер и еще двое – бывший генеральный и человек невысокого роста с большой лысой головой. Публика с напряженным интересом воззрилась на нового человека.
Маня села к стене и приготовилась стенографировать.
Акционер хорошо поставленным голосом (вот не иначе – когда-то занимался сценической речью) поприветствовал всех участников совещания, пожал руки первому заму и заму по производству и, широко улыбаясь, кивнул всем остальным. Все остальные заулыбались и закивали в ответ. Классическая сцена: добрый царь- батюшка приехал в наше село.
Вообще у нас все любили (или делали вид, что любили) акционера. Это был мужчина сорока с небольшим лет, среднего роста и большого обаяния. Он всегда нравился женщинам и, как ни странно, почти никогда не вызывал раздражение у мужчин. Такой прекрасный образец современного олигарха – образованного и обаятельного денди. Я всегда понимала, что это хорошо отрепетированный образ, с которым владелец уже неотделимо сжился. Имидж был удачный.
Он произнес короткую речь о том, что акционеры приняли решение забрать на повышение прежнего генерального директора, потому что сейчас планируют использовать его потенциал на развитие новых направлений бизнеса. Запнулся он только один раз, когда говорил про повышение.
«Вот и не верь в оговорки», - подумала я. Всем присутствующим было совершенно ясно, что никакого повышения на самом деле, конечно, нет. То есть, прежний генеральный, действительно, переходит в управляющую компанию на должность Вице-президента и, действительно, будет заниматься изысканиями по развитию новых направлений бизнеса, но не потому что в этих его талантах так уж нуждаются. Просто акционер нашел нового генерального и делает не него большие ставки. А так как увольнять «на улицу» было не принято, прежний пошел «на повышение». Стандартная схема крупных корпораций. Чинно и прилично.
После этой речи акционер представил нового генерального.
«Я надеюсь, - произнес акционер, - что вы, уважаемые коллеги, поддержите нового генерального директора, поможете ему в осуществлении наших планов по повышению производственной эффективности предприятия – локомотива нашего холдинга». Все преданно закивали.
Новый генеральный – невысокий человек с большой лысой головой – привстал и кивнул.
«Я, наверное, не буду ничего особо о себе рассказывать, - сказал он. – Покажу себя в деле. Скажу только, что я – один из лучших коммерческих менеджеров России. Я пришел делать бизнес, и я его сделаю!»
«Скромный», - прошептал мне в ухо Жемчугов.
Я промолчала. Присутствующие снова впали в напряжение и настороженно смотрели на нового генерального.
Новый генеральный замолчал и посмотрел на акционера.
Акционер улыбнулся своей фирменной улыбкой «обаяние для сотрудников» и, обращаясь к прежнему генеральному, попросил его представить новому всех присутствующих.
Такого прежний генеральный, видимо, не ожидал, потому что как-то всполошился и заерзал на стуле.
«Не хочет представлять никого», - снова зашептал мне Жемчугов.
«Нет, - тихо ответила я. -Просто он не помнит всех имен и отчеств».
«Серьезно?» - Жемчугов удивленно смотрел на меня.
«Совершенно серьезно, - ответила я. – Акционеру я сегодня перед совещанием передала список ФИО всех присутствующих, а Гриша (так звали прежнего генерального) не стал брать. Сказал «зачем мне теперь». А вот оно «зачем» и настало».
«Прикольно!» - зашипел Жемчугов.
Гриша начал представление с первого заместителя. Его имя и отчество он, конечно, помнил.
По мере продвижения по присутствующим топ-менеджерам энтузиазм бывшего генерального не просто угас, он утух. Гриша коверкал фамилии, путал имена и, периодически, вообще не произносил отчества. Акционер периодически помогал ему вспоминать, кого и как зовут, и удивленно смотрел на него. Гриша давал последнюю гастроль в этой компании. Он решил сопровождать свою речь короткими комментариями о деловых качествах каждого представляемого. Присутствующие с негодованием ждали своей очереди быть представленными. Когда подошла моя очередь эпитеты деловых качеств были уже исчерпаны. К этому моменту бывший генеральный уже сообщал что-то о профессиональных обязанностях.
«А это – Рина Алеевна Юстицина», - мягко произнес он. Я улыбнулась и слегка кивнула. Акционер смотрел на меня улыбаясь, а новый генеральный – немигающим взглядом. Гриша сделал паузу в несколько секунд и вдруг произнес: «Через её руки мы все проходим…. так или иначе...»
По залу прокатился смешок. Я удивленно вскинула брови. Акционер обалдело взглянул на Гришу. «Ну, кого-то Рина Алеевна принимает на работу, кого-то увольняет», - поспешил пояснить бывший генеральный.
Акционер засмеялся. Присутствующие, увидев реакцию хозяина, тоже стали смеяться. Я еще раз улыбнулась.
«Вот дурак», - прошептал мне Жемчугов.
Не думаю, что Гриша хотел как-то пошутить на мой счет. Моя репутация была безупречна. Об этом знали в холдинге все. Все, кроме нового генерального. Потому-то Жемчугов и сказал, что Гриша – дурак. Конечно, слова бывшего генерального можно было толковать по-разному. Но я рассудила, что новый должен был понять, что имел в виду Гриша. Ведь по сути своей он был прав. Я, действительно, подписывала все документы – по приему и переводу, по отпускам и увольнениям – все документы, касаемые персонала. Так что так или иначе, действительно, все проходили через мои руки.
Новый генеральный смотрел на меня, не мигая, еще секунд двадцать. Даже когда Гриша перешел к представлению советника Жемчугова, он не сразу перевел свой взгляд.

Новый босс. День первый.

Февраль. Холодно, но не морозно. Я сижу на кухне. Овсяная каша, кофе в капсулах, молоко в молочнике. Для пущего театрального эффекта хочется дописать "... тонкая сигарета в изящной руке". Но не тут-то было.
Во-первых, моим рукам не хватает изящества. У меня совершенно обычные руки, обычного размера с обычными пальцами. Почти обычными.
Мои большие пальцы чуть отличаются от остальных своих собратьев. Они чуть короче и шире, отчасти напоминают толстенькие сардельки. Но я слишком долго боролась с этим комплексом, чтобы сейчас испытывать какие-либо неудобства по этому поводу. Если вдруг какая-то маникюрша рискованно позволяет себе назвать мои большие пальцы "толстячками", я поднимаю на неё глаза, чуть приподнимаю брови и смотрю на неё так, как будто она стоит передо мной в рваных трусах. Реакция каждой такой маникюрши предсказуема. Она тушуется, опускает голову и с еще большим усердием принимается пилить мои ногти.
Так вот руки мои, увы, не отличаются особым изяществом. Я знала только одну женщину, которая завораживала меня своими руками. Вернее, завораживала она тем, как держала в одной рук сигарету, а в другой - чашечку кофе. В добавок ко всему её звали Элеонора. Вот это сочетание оказывало на меня совершенно магический эффект.
Элеонора работала портье в гостинице Космос на ВДНХ. В паспортном столе. Ставила штампы о регистрации в паспорта иностранных туристов. Сотни штампов в день. Совершенно тупая, нудная работа.
У неё была маленькая кофейная чашечка из тонкого белого фарфора. Она наливала туда растворимый кофе и шла курить к служебным лифтам. В те времена курили там. Кофе и табак в её руках совершенно преображали её. Вообще она была маленького роста, пожилая уже (так мне тогда казалось). Ей было 55 или 56 лет. Сутулая. Очень сутулая, почти горбатая. Она была такая с молодости. Это какая-то болезнь. Худощавая женщина в больших очках.
Но её руки... Её руки жили для меня совершенно отдельной жизнью. Изящество. Шарм. Порода. Вот что были её руки.
Длинные пальцы в кольцах, изгиб кисти, между указательным и средним пальцами левой руки зажата тонкая сигарета. В этом было воплощение аристократизма и величия, силы и слабости, нежности и воли. Я всегда останавливалась и наблюдала за её руками.
Нет.Мои руки не были на это похожи.
Во-вторых, я не курила.
Так что я просто сидела на кухне, ела овсяную кашу и пила кофе с молоком.

Сегодня смена генерального директора. Акционер приедет представлять нового. Соберут большое совещание. Вполне стандартно, но я ждала с трепетом и волнением. Новый - должен был оправдать все мои надежды. Пятый год я ждала места среди замов. Я добилась прямого подчинения генеральному, получила лучший среди директоров направлений кабинет в офисе, я имела негласный статус "неприкосновенной" и имидж умной и красивой женщины.
Я хотела должность заместителя генерального директора. Я училась долго и лучше многих, я работала истово и профессионально, я точила своё мастерство управленца и создала почти идеальную команду подчиненных.
Я хотела должность ЗГД.
Прежний, теперь уже прежний генеральный, обещал мне её. Но до реструктуризации он не дотянул.
Наш зоопарк, как говорил директор по маркетингу, затоптал его через полтора года. Увы.
Акционер выбрал нового. Король умер, да здравствует король!
Сегодня будут представлять.
Я ждала.
Волновалась. Ждала. Надеялась.